Механизмы и факторы гендерной дискриминации в профессиональной сфере в странах БРИКС

Дискриминация женщин, в том числе экономическая, сложилась исторически. Ее традиционно опосредовали социально-экономические, политические и культурные механизмы: замкнутость женщин в домашнем хозяйстве, ограничение их политических и гражданских прав, исключение женщин из процесса принятия решений, закрепляющее их подчиненный и зависимый статус. Существовала система культурных запретов и норм, обслуживающая подчиненное положение женщин, ограничивающая их политическую, гражданскую, интеллектуальную и профессиональную активность.

Модернизация экономики и общества создала объективную необходимость и возможность преодоления гендерного неравенства, в том числе и в сфере труда. Однако опыт всех стран, переживших те или иные этапы женской эмансипации, показывает, что завоевание женщинами равных с мужчинами политических, гражданских и социальных прав является необходимым, но, отнюдь, не достаточным условием гендерного равенства в любых сферах общественной жизни, в том числе и профессиональной. Модернизация гендерных отношений сопровождалась сохранением неравенства мужчин и женщин в профессиональной сфере в таких масштабах, что можно уверенно говорить о существовании уже современных механизмов его воспроизводства.

Показателем уровня гендерного равенства в трудовой сфере является доля женщин в составе рабочей силы (ДЖРС), измеряемая как процент женщин от 15 до 72 лет, вовлеченных в оплачиваемую трудовую деятельность. Зависимость этого показателя от уровня жизни в стране имеет форму подковы. [1] При высоком уровне бедности доля женщин в составе рабочей силы довольно велика, так как женщины вынуждены отправляться на заработки для поддержания своих семей. С ростом уровня жизни и благосостояния населения ДЖРС снижается, так как женщины, имея достаточные семейные средства, получают возможность уходить с рынка труда в семейное хозяйство.

С ростом уровня жизни в стране всё больше женщин обретают экономическую возможность получать профессиональное образование, повышать свою ценность на рынке труда. Таким образом, с определенного уровня благосостояния населения ДЖРС снова начинает расти, однако меняется структура женской занятости, трудовые и профессиональные амбиции женщин и условия их труда. Происходит качественный скачок в модели использования женского труда – от традиционной к современной. Тем не менее, гендерная дискриминация в профессиональной сфере фиксируется в обеих формах трудовой занятости женщин и выражается в сравнительно меньшей экономической активности, в более низком по сравнению с мужчинами трудовом доходе и статусе. Так, по данным Еврокомиссии, заработная плата женщин в странах Европейского Союза меньше мужской на 16,4%, причем разрыв варьируется от 2,5% в Словении до 30% — в Эстонии. [2] В США гендерный разрыв в оплате труда составлял в 2013 году 26%. В странах БРИКС наименьший гендерный разрыв в оплате труда был отмечен в Индии и в ЮАР – 24%, в России и Бразилии он составлял 29% и 38% соответственно. В Китае в 2010 гендерный разрыв в доходах достигал 33%. [4]

Хотя есть существенная разница количественных показателей гендерного неравенства в развитых и развивающихся странах, принципиально модели гендерной дискриминации различаются не индикаторами, а конкретными механизмами, причинами гендерного разрыва в доходе и статусе.

Так, по данным Еврокомиссии, заработная плата женщин в странах Европейского Союза меньше мужской на 16,4%, причем разрыв варьируется от 2,5% в Словении до 30% — в Эстонии. В США гендерный разрыв в оплате труда составлял в 2013 году 26%. В странах БРИКС наименьший гендерный разрыв в оплате труда был отмечен в Индии и в ЮАР – 24%, в России и Бразилии он составлял 29% и 38% соответственно. В Китае в 2010 гендерный разрыв в доходах достигал 33%.

Традиционная модель эксплуатации женского труда основана на сохранении его второстепенного экономического статуса за счет ограничения доступа женщин к профессиональному образованию и сохранению их привязанности к домашнему неоплачиваемому труду. Черты этой модели заметны в Индии и Китае [5, 6, 7], где, несмотря на интенсивные процессы модернизации, сохраняется мощная социальная база традиционных представлений о роли женщины в обществе и связанных с этими представлениями практик. Занижение социального статуса женщин в обществе имеет не чисто социально-психологическую, а, прежде всего, социально-экономическую природу: сохранение общины как значимой общественной группы и связанных с ней традиционных производственных отношений, сохранение традиционной семьи.

Главным для преодоления гендерной дискриминации в профессиональной сфере в странах с сохраняющейся традиционной моделью использования женского труда является устранение статусной дискриминации и ограничений экономической активности женщин, обеспечение как правовых, так и социально-экономических условий для равного доступа мужчин и женщин к профессиональному образованию.

В России социальная ситуация не дает серьезных оснований искать причины существующего гендерного неравенства в сохранении традиционных институтов. В современной России фиксируется довольно высокий уровень занятости женщин. По данным Государственного комитета статистики РФ в 2012 году было зафиксировано 70,4% мужчин и 60,1% женщин (в общей численности населения в возрасте от 15 до 72 лет), занятых в сфере труда, женщины в России составляют 49% занятых в народном хозяйстве. [8]

По уровню образования и квалификации российские женщины не уступают мужчинам, в последнее время даже превосходят их. Так, по данным переписи населения 2010 года, доля лиц с высшим образованием среди мужчин старше 15 лет составляла 20,5%, среди женщин – 23,5%. Российские женщины уступают мужчинам в уровне образования только в самых старших возрастных группах. [9] Отсутствие дискриминационных механизмов в доступе к образованию обусловливает относительно высокий уровень квалификации работающих женщин. Среди руководителей органов власти и управления всех уровней, включая руководителей организаций, женщины составляли 39% (по данным федеральной службы государственной статистики на 2012 год), а среди специалистов высшего уровня квалификации во всех областях – 68%. Правда, гендерная структура занятости в России неравномерна. Так, среди специалистов инженерных и физических направлений деятельности женщин всего 26%, а в сфере образования – 94%. [10]

По уровню образования и квалификации российские женщины не уступают мужчинам, в последнее время даже превосходят их. Так, по данным переписи населения 2010 года, доля лиц с высшим образованием среди мужчин старше 15 лет составляла 20,5%, среди женщин – 23,5%.

А вот соотношение уровня заработной платы мужчин и женщин указывает на наличие довольно серьезной экономической дискриминации по гендерному признаку. Так, по данным Росстата в октябре 2011 года в целом по обследованным видам деятельности заработная плата женщин составляла всего лишь 64,1% от мужской. Заработная плата женщин оказалась в среднем ниже мужской и в тех отраслях, где женщины доминируют численно. Так, в здравоохранении и социальной защите женщины в среднем получают 83% мужского заработка; в образовании – 89%. Это объясняется тем, что и в этих сферах женщины концентрируются в основном на низовых и средних трудовых и управленческих позициях. [11]

По данным Росстата в октябре 2011 года в целом по обследованным видам деятельности заработная плата женщин составляла всего лишь 64,1% от мужской. Заработная плата женщин оказалась в среднем ниже мужской и в тех отраслях, где женщины доминируют численно.

Итак, в России нет гендерной дискриминации в доступе к образованию, нет институционализированных механизмов, сдерживающих экономическую активность женщин. Однако существует дискриминация отраслей с преимущественной занятостью женщин – образования, здравоохранения, социальной защиты и культуры. Это первый и главный фактор гендерной дискриминации в профессиональной сфере, существующий сегодня в России. Вторым фактором дискриминации является загруженность женщин домашним неоплачиваемым трудом. Российские женщины больше, чем мужчины, заняты в домашнем хозяйстве и имеют меньше свободного времени [12, 13], в том числе и на профессиональное развитие, на реализацию сложных карьерных стратегий.

Однако социальная структура российского общества не содержит значительных патриархальных элементов, они вытеснены в течение 20 века интенсивной индустриализаций и урбанизацией. Традиционная семья как механизм гендерной трудовой дискриминации не имеет уже в России прочной культурной и социальной основы. [14, 15] Социально-демографические показатели свидетельствуют о доминировании в России современного типа демографического поведения и современной модели семьи: малодетной, с двумя работающими родителями, со значительным риском развода и относительно высокой вероятностью повторных браков. Примерно в 40% домохозяйств основным кормильцем является женщина. «В отличие от 60-х годов родители в наши дни утверждают, что они придают такое же значение учебе девушек, как и учебе мальчиков, и большинство из них хочет, чтобы их дочери сделали в своей профессии блестящую карьеру…Учеба представительниц женского пола укрепила свою социальную легитимность в той самой мере, в какой ослабил позиции идеал женщины – домашней хозяйки». [16]

Не имея опоры в традиционных социальных институтах, гендерная дискриминация в профессиональной сфере находит базу во вполне современных обстоятельствах. Российские работодатели вполне оценили уровень образования и квалификации, дисциплинированность и работоспособность женщин, но неприязненно относятся к «социальной нагрузке», связанной с работником-женщиной (отпуска по уходу за ребенком, отлучки из-за болезни детей, пособия и т.п.). Формируются так называемые «статистические стереотипы», когда все женщины-работники воспринимаются как «менее ценные», чем работники-мужчины, независимо от их реального семейного положения, работоспособности и профессиональной компетенции.

Кроме того, социологические опросы свидетельствуют о высокой ценности семьи и родительства для современных россиян, женщин в массе своей главной ареной деятельности, первейшим долгом считают семью. Можно утверждать, что большинством женщин отказ от масштабных профессиональных и карьерных планов воспринимается как добровольный выбор в пользу семьи. Но добровольность такого выбора не делает его бесконфликтным. Ведь, раз нет сохранившихся действующих институтов традиционного общества, то отсутствует не только основа для традиционной дискриминации женщин, но, к сожалению, и традиционные институты их социальной защиты и самореализации. Поэтому для современной женщины профессиональная деятельность – самое надежное средство обеспечить будущее и социальную защищенность себе и своим детям. С утверждением современного типа семьи утверждаются и отличные от традиционных представления о желаемом будущем детей. Сегодня родители не жалеют сил и средств, стараясь обеспечить детям жизнь, во всех отношениях лучшую, чем у них самих. При этом для большинства современных женщин, согласно моим собственным социологическим данным, любимая профессия и интересная работа являются важнейшими условиями счастья, почти сопоставимыми с семьей. Выбор между профессией и семьей становится для женщин нередко крайне болезненным. Традиционные механизмы дискриминации работников-женщин сменяют современные механизмы их само-дискриминации в профессиональной сфере.

Таким образом, российское государство должно бы ориентироваться на семью современного типа, разрабатывая механизмы социальной политики по преодолению гендерной дискриминации в сфере труда и профессионального развития. Между тем социальная политика в отношении женщин концентрируется в России, в основном, на материальном стимулировании рождаемости и на материальной поддержке (весьма, впрочем, скромной) семей с детьми. Практически не уделяется внимания обеспечению бесконфликтного сочетания материнской и профессиональной роли женщин, защите их трудовых прав, помощи в восстановлении профессиональной формы после рождения детей. Нет пропаганды гендерного равенства в правах на профессиональную и творческую самореализацию и эгалитарной модели распределения внутрисемейных обязанностей.

Напротив, сегодня в России в общественной дискуссии актуализировалась тема возвращения традиционных семейных ценностей, восстановления традиционной семьи и гендерных ролей. Призывы «вернуть традиции» сопровождаются все большой финансовой дискриминацией социальных секторов общественного производства, что наносит удар, прежде всего, по женщинам – как по основным работникам этих секторов и как по особому объекту социальной политики. Увеличивается финансовая нагрузка на семью в результате коммерциализации социального сектора, сокращения качественных и доступных социальных благ. Государство пытается сконструировать социальную политику, исходя из абстрактного идеала «традиционной семьи», одновременно разрушая социальную защищенность реально существующей семьи современного типа.

Автор: Анна Очкина, социолог Института глобализации и социальных движений

 

Литература

  1. Женщины, труд и экономика. Макроэкономическая выгода гендерного равенства/ Международный валютный фонд. Департамент по вопросам стратегии, политики и анализа. Департамент по бюджетным вопросам. Сентябрь 2013 г., 38 с.
  2. Gender pay gap statistics// European commission. Eurostat, epp.eurostat.ec.europa.eu/ statistics_explaind/index.php/Gender_pay_gap_statistics
  3. Gender Pay Gap //WageIndicator.org (www.wageindicator.org), ссылка: www.wageindicator.org/main/salary/world-map-gender-pay-gap.13.09.2014
  4. Gender income gap continues to widen// CHINADAILY. com.cn (www.chinadatly.com.cn) , www.chinadatly.com.cn/china/2013=05/16/content_16502360.htm
  5. Mauer-Fazio M., Huges J., Zhang D. Economic Reform and Changing Patterns of Labor Force Participation in Urban and Rural Area/ William Davidson Institute Working Paper. University of Michigan, 2005., 41 p.
  6. Su B., Heshmati. Analysis of Gender Wage Differential in China’s Urban Labor Market/Forshungsinstitut zur Zukunft der Arbeit. Institute for the Study of Labor. Bon, Germany, 2011, 29 p.
  7. Klasen S., Pieters J. What Explains the Stagnation of Female Labor Force Participation in Urban India/ Forshungsinstitut zur Zukunft der Arbeit. Institute for the Study of Labor. Bon, Germany, 2013, 43 p.
  8. Обследования населения по проблемам занятости // Официальный сайт Федеральной службы государственной статистики (http://www.gks.ru )/ Официальная статистика / Рынок труда, занятости и заработная плата / Трудовые ресурсы /www.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat_main/rosstat/ru/statistics/publications/catalog/doc_1140097038766
  9. Официальный сайт Федеральной службы государственной статистики (http://www.gks.ru)/ Официальная статистика/Население/Образование. http://www.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat_main/rosstat/ru/statistics/population/education/,
  10. Официальный сайт Федеральной службы государственной статистики (http://www.gks.ru )/ Официальная статистика / Рынок труда, занятости и заработная плата / Трудовые ресурсы /Занятость и безработица, www.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat_main/rosstat/ru/statistics/wages/labor_force/#
  11. Официальный сайт Федеральной службы государственной статистики (http://www.gks.ru/)/ Рынок труда, занятости и заработная плата / Заработная плата, http://www.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat_main/rosstat/ru/statistics/wages/labor_costs/
  12. Мосакова Е. А. Занятость женщин и рождаемость в глобальном мире. Монография. М., МАКС Пресс,  2011, 193 с.
  13. Занятость женщин во Франции и в России: роль детей и гендерных установок// Эволюция семьи в Европе: Восток – Запад/ под ред. С. В. Захарова, Л. М. Прокофьевой, О. В. Синявской. М., 2010. с. 304 — 352.
  14. Православие в России: прошлое и настоящее // Пресс-выпуск ВЦИОМ №2451 от 12.11.2013 года // http://wciom.ru/index.php?id=459&uid=114598
  15. Ценности: религиозность. Сколько россиян верят в Бога, посещают храм и молятся своими молитвами? Пресс-выпуск Фонда общественного мнения от 14 июня 2013 года // http://fom.ru/obshchestvo/10953 Дата обращения 5.02.2014
  16. Липовецкий Ж. Третья женщина. – СПб.: Алетейя. 2003. 512 с., С. 320

Комментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


× 2 = десять