О книге Томаса Пикетти «Капитал в XXI веке»

Работа Томаса Пикетти «Капитал в XXI веке стала бестселлером среди экономических работ за 2014 год, по данным Amazon.com. Книгу цитируют такие известные люди, как Барак Обама, Пол Кругман и Кристин Лагард. В ней представлена общая теория функционирования капиталистической экономики, соединенная с теорией экономического роста, а также указаны основные проблемы, связанные с распределением личных доходов домохозяйств и проблемы экономического неравенства.

В книге представлены эмпирические данные по капиталу и выпуску, распределению национального дохода, норме доходности на капитал, инфляции, о потоках наследственного имущества и многому другому за три столетия для Франции, Великобритании, США, Германии, Японии, Швеции и Канады. Темы, затрагиваемые в книге очень обширны: от курса турского ливра накануне Великой французской революции до финансового кризиса на Кипре в 2013 года; от капитализированной стоимости рабов в южных штатах до зарубежных частных вложений китайцев сегодня; от доли населения, имевшего право голоса во Франции в эпоху Бурбонов, до численности заключенных в США. Автор работы Томас Пикетти – француз, профессор Парижской школы экономики.

Томас Пикетти делает значительный экскурс в историю, начиная с XVIII и заканчивая XXI веком, разделяя ее на три основных этапа. Первый этап в развитых странах, примерно с 1700 г. до Первой мировой войны, характеризуется обильным накоплением капитала. Во Франции, Великобритании, Германии и Японии наблюдалась одинаковая динамика соотношения капитала и выпуска. Для США она была характерна в меньшей степени, поскольку это оказалась «молодая» в смысле богатства страна – начинать все с нуля и не унаследовать никакого богатства от предшествующих поколений.

Второй этап Томас Пикетти определяет как «золотой век» капитализма. Причинами «золотого века» послужили следующие факторы: физическое уничтожение капитала в период двух мировых войн и национализаций; высокие налоги на наследство и «конфискационные» налоги на доход (из-за необходимости финансировать войну); высокую инфляцию, улучшившую положение должников по отношению к кредиторам; более благоприятную для рабочих политическую атмосферу после Второй мировой войны. Все эти факторы неблагоприятно воздействовали на накопление капитала, снижали долю капитала в национальном доходе. Однако это был «золотой век» капитализма, «славное тридцатилетие» (1945—1975), как называют этот период во Франции, или «экономическое чудо» в Германии. Экономики Европы и Японии демонстрировали самый быстрый за всю свою историю рост, а в США темпы роста соответствовали наивысшему уровню производительности когда-либо достигнутых в этой стране. Европа и Япония почти догнали США по показателю почасовой производительности труда, соотношение капитала и выпуска и чистая отдача на капитал были низкими, налоги высокими, функциональное распределение сместилось в пользу труда, а личное распределение доходов стало более равномерным.

А третий этап развития капитализма приходит c революциями Тэтчер-Рейгана в начале 1980-х годов «золотой век» пошел на спад, и капитализм вернулся к форме, которую имел в конце XIX в. Капитал уже восстанавливался и прежде – как с целью возместить потери, понесенные во время войны, так и с помощью новых инвестиций, но с начала 1980-х годов, со снижением налогов на прибыль и доход и фактической отменой налогов на наследство, это восстановление ускорилось; показатель накопления капиталаначал неуклонно возрастать, достигнув к началу XXI в. значений примерно вековой давности. Темпы роста в развитых капиталистических экономиках снизились, поскольку конвергенция закончилась, ухудшилось как функциональное, так и личное распределение: первое изменилось не в пользу рабочих, изменения второго были благоприятными лишь для верхнего 1% населения.

В книге много математических расчетов и статистических данных. Томас Пикетти совмещает исторический и эмпирический методы для получения в итоге фундаментального труда. Например, рост неравенства в США Пикетти подтверждает следующими цифрами: если в 1978 году средний американец зарабатывал в год 48 078 долларов, то сейчас – лишь 33 тыс. долларов. С другой стороны, 1% наиболее высокооплачиваемых американцев в 1978-м получали 390 тыс. долларов, а сейчас – 1100 тыс. долларов.

Профессор Пикетти вводит такое понятие как «патримониальный капитализм». Этот термин автор «Капитал в XXI веке» предложил для характеристики капитализма, основанного на отношениях наследования, с более низкой концентрацией собственности в верхних слоях общества; с владением собственностью, «проникшим» в сферу среднего класса гораздо глубже, чем прежде; с трудовыми доходами, которые получают менеджеры высшего звена и банкиры, что дает им, место в верхнем 1% самых состоятельных. Таким образом, в число людей, составляющих этот 1%, входят и «стригущие купоны рантье», и «работающие богачи». По сути, современному «патримониальному капитализму» удалось распространить умеренные объемы собственности по всей верхней половине распределения доходов (в противоположность 5% в начале 1900-х годов) и создать высокие трудовые доходы. Но собственность на капитал, часто передаваемая по наследству, по-прежнему играет ключевую роль. Иллюстрируя свой тезис статистикой, Пикетти показывает, что ежегодный поток наследства как доля национального дохода во Франции, Великобритании и Германии приблизительно соответствует показателю столетней давности: от 8 до 12%. Более того, доля населения, родившегося в 1970-1980-х годах, которая получает наследство, равное капитализированным заработкам в течение жизни рабочего из нижней половины распределения зарплат, составляет около 12%, что соответствует показателю столетней давности. Среди будущих поколений эта доля, скорее всего, достигнет 15%. В заключение Пикетти пишет, что сегодняшний «патримониальный капитализм» не точно такой, как был столетие назад: его база шире, концентрация богатства в верхних слоях общества меньше, высокие трудовые доходы распространены больше. Но его важнейшая черта – способность генерировать удовлетворительный уровень дохода, не обременяя наследников работой, – осталась.

Но можно ли считать высокие трудовые доходы банкиров и финансистов классическими трудовыми доходами, определяемыми предельной производительностью? Пикетти сомневается в этом. Он приводит данные, демонстрирующие, что такие доходы в верхней группе зависят в основном от случайных событий, не связанных с качеством управления. По его мнению, предельный продукт труда банкиров и высших менеджеров нельзя точно определить: их высокие зарплаты суть результат сговора между ними и советами директоров. Чтобы ограничить эти доходы, Пикетти предлагает использовать высокие («конфискационные») налоги. Высокие налоги на сверхбогатых будут иметь минимальные последствия для доходов. Но они разубедят банкиров и менеджеров требовать себе такие высокие зарплаты. Как отмечает Пикетти, когда в 1960-1970-е годы предельная ставка налога на самые высокие доходы в США составляла около 90%, менеджерам не было смысла требовать еще один миллион, если 9/10 его уходило на налоги. Но если такая ставка составляет 25%, это совсем другой разговор. Таким образом, роль «конфискационного» предельного налогообложения — не в получении дополнительной налоговой выручки, а в ограничении высоких доходов, которые представляют собой потери в том смысле, что они не нужны для обеспечения роста выпуска. Налогообложение необходимо и для обуздания политической власти богатых.

Итак, суть в том, что общества, в которых норма отдачи на капитал превышает темпы экономического роста, всегда будут склонны превращать предпринимателей в «рантье». В таких обществах идея о том, что «неограниченная конкуренция положит конец системе наследования и приблизит нас к более меритократическому миру, представляет собой опасную иллюзию».

Пикетти полностью опровергает представления Кузнеца о том, что неравенство доходов увеличивается в условиях бедности, достигает максимума где-то «посередине» и уменьшается, когда страна становится богатой. У Пикетти имеются основания для такой критики. Во-первых, он не видит в капитализме никаких спонтанно действующих факторов, которые снижали бы неравенство. Кузнец и Тинберген относили к ним расширение образовательных возможностей, снижающее зарплатную премию. Во-вторых, он считает, что Кузнец неверно интерпретировал временное смягчение неравенства после Второй мировой войны как признак более благодатной природы капитализма. Пикетти утверждает, что это смягчение было обусловлено уникальными и невоспроизводимыми обстоятельствами.

В-третьих, он полагает, что теория Кузнеца отчасти обязана своим успехом оптимизму, который она внушала во времена холодной войны, а именно что сравнительно «бедные» капиталистические экономики не приговорены навсегда к высокому уровню неравенства.

Наибольшее внимание привлек призыв Пикетти к глобальному налогообложению капитала как фактору борьбы с возрастающей проблемой неравенства. Во-первых, анализ накопления капитала и неравенства показывает недостатки системы, основанной на наследовании, которая поощряет тех, кому не нужно работать и добывать средства к существованию. Эту ситуацию можно изменить, введя налог на капитал. Во-вторых, налоги на капитал – в форме налогов на землю или на наследство — имеют давнюю историю, возможно, самую древню из всех налогов, именно потому, что некоторые разновидности капитала было трудно скрыть. Распространить это на все формы капитала представляется логически последовательным. В-третьих, технические требования для такого налога совсем не чрезмерны. Жилье уже облагается налогом; в рыночной стоимости различных финансовых инструментов легко удостовериться, а личности владельцев – установить.

Проблемы здесь, конечно, политические. Если такой налог будет введен отдельными странами, даже самыми важными, например США, это может привести к оттоку капитала. Следовательно, необходимо международное сотрудничество. На такое сотрудничество едва ли пойдут страны, которые сегодня больше всего выигрывают от непрозрачности трансакций и предлагают богатым налоговые послабления. Кроме того, и некоторые страны с развивающейся рыночной экономикой могут отказаться от сотрудничества. Но более скромное предложение, касающееся стран-членов ОЭСР (или ЕС и США), как утверждает Пикетти, вполне реалистично. Он рассматривает недавно принятый в США закон (Foreign Account Tax Compliance Act) как один из первых шагов на пути к региональному налогообложению капитала. В установление глобального налогообложения не верит и сам автор книги «Капитал в XXI веке», но то, что шаг уже сделан в обсуждении данной проблемы, без сомнения, это произошло благодаря труду Пикетти.

Виктор Николаевич Соколов

Магистр публичной политики, научный сотрудник РАНХиГС

Комментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


6 − три =