Избыточное неравенство и экономический рост: Россия и БРИКС

В последнее время при решении задачи повышения человеческого потенциала в развитых западных странах все большая роль отводится проблеме неравенства. Так, с 2010 года показатели неравенства были включены даже в формулу расчета индекса развития человеческого потенциала. Согласно теории «человеческих возможностей» Амартии Сена, которая и легла в основу концептуальной структуры этого индекса, возможности развития человека (соответственно повышение производительности труда и, следовательно, экономический рост) определяются не только уровнем личного дохода, но и глубиной неравенства. Предполагается, что неравенство не только отражает качество человеческого капитала, но и, начиная с определенного критического уровня, становится препятствием для его развития и тормозом для экономического роста. При этом речь идет, не о любом неравенстве, которое само по себе является важным стимулом для развития и конкуренции, а именно о крайних проявлениях неравенства — об избыточном неравенстве.

Осознание необходимости снижения глубокого неравенства, сформировавшегося в 1990-х годах, в России заметно возросло в последние годы как в среде научного сообщества, так и со стороны органов государственной власти. Снижение уровня неравенства и создание равных возможностей для различных групп населения становится одной из приоритетных задач государства.

Обсуждение проблемы неравенства, как правило, сводится к описанию ситуации на макроуровне. При этом используются показатели, характеризующие распределение доходов в стране в целом или между наиболее и наименее богатыми слоями населения. В данной главе мы рассмотрим проблему неравенства в стране не только на макроуровне, но и между отдельными группами населения. Последняя область исследований по сути является сравнительно новой в России, в первую очередь в силу нехватки необходимых статистических данных. Крайне мало работ, анализирующих уровень неравенства между отдельными группами населения (по уровню образования, профессии, должности и др.), в то время как данные показатели не только более полно и объективно отражают структуру неравенства по доходам и соответствующие возможности для улучшения (и расширения) человеческого потенциала, но и являются наиболее ощутимыми для отдельного гражданина.

Проблема неравенства в России стоит очень остро: такой глубины неравенства по доходам, как у нас, нет ни в одной европейской стране. По данным за 2013 год коэффициент Джини в России, отражающий отклонение фактического распределения дохода по 10%- и 20%-ным группам населения от ситуации гипотетического равенства, составил 42% (рис. 1). Еще более высокие показатели неравенства характеризуют ряд стран Африки и Латинской Америки, например, в ЮАР коэффициент Джини — 58%, в Бразилии — 55%.

Рисунок 1.

Screen Shot 2015-05-15 at 12.58.43 PM

Можно считать, что в России неравенство не просто высокое, а избыточное. По данным исследований Всемирного банка, неравенство становится избыточным начиная с уровня 30–40% для коэффициента Джини. Избыточным принято называть неравенство, которое не просто очень глубокое (глубокое неравенство — необязательно синоним избыточного), но которое, начиная с определенного уровня, играет уже не стимулирующую, а дестимулирующую роль в экономике и вызывает негативные социальные и экономические последствия.

В этом смысле неравенство становится не просто социальной проблемой, а существенным тормозом для роста экономики. Негативному влиянию повышения неравенства на экономический рост посвящено большое количество исследований. Так, статистический анализ Т. Перссона и Г. Табеллини показал, что увеличение доли доходов верхних 20% населения на 0,07 пункта снижает средние темпы роста экономики в год на 0,5 пункта.1 Аналогичные исследования в России единичны. Согласно результатам исследования А. Шевякова и А. Кируты, при снижении избыточного неравенства в России на 1% темп роста ВВП повышается на 5%. По их расчетам, «при оптимальном перераспределении доходов, снижающим величину коэффициента дифференциации до 7–10, рост ВВП в период 2000–2007 годов мог бы быть выше фактического на 30–50%., а при годовом росте реальных доходов на 10%, в принципе, можно было бы выйти на положительный естественный прирост населения в размере 3,3 промилле».2

Негативные социальные последствия избыточного неравенства опасны в первую очередь тем, что в результате создается «ловушка бедности»: люди понимают, что они уже никуда не выбьются, так как нет достаточно сильных «лифтов», и происходит демотивирование людей к активной деятельности. Иными словами, у людей «опускаются руки», возникает масса негативных явлений, — рост доли самоубийств, сердечно-сосудистых заболеваний, насильственных преступлений против личности и др. В этом смысле неравенство становится препятствием для развития человеческого потенциала не только вследствие неравномерного распределения благ и дефицита необходимых ресурсов для саморазвития, образования у нижних слоев населения (а в России — и нижних слоев среднего класса), но и из-за «психологического» фактора. То есть такое неравенство демотивирует людей вкладывать средства и время в собственное развитие, вместо того чтобы служить положительным стимулом (к экономической активности) с целью поднять свой уровень благосостояния и статус в обществе. Данная ситуация ведет к инертности и иждивенчеству, росту бюджетных расходов с одновременным понижением экономической отдачи от трудовой деятельности. Это все — факторы, затормаживающие экономическое развитие страны. Ни одна другая социальная проблема, как неравенство, не дает таких последствий.

Довольно высокие значения коэффициента Джини также в некоторых экономически развитых странах, в частности в США и Великобритании (41 и 36% соответственно). Казалось бы, это ставит под сомнение негативное влияние неравенства на экономический рост, но лишь на первый взгляд. Этому вопросу посвящено немало исследований,3 но, пожалуй, наиболее удачный ответ предложен Р. Барро.4 Он показал, что характер влияния неравенства на экономический рост различен в странах с разным уровнем дохода: в странах с низкими доходами рост уровня неравенства снижает темпы экономического роста, а в странах с высокими доходами, напротив, высокий уровень неравенства уже не является препятствием для экономического роста. Отметим также, что в англо-саксонских странах лучше работают индивидуальные вертикальные «лифты».

В бедных странах неравенство является избыточным с точки зрения стимулов к производительному труду и социальному росту. Если беднейшие слои не видят возможности подняться на вертикальных социальных лифтах на следующий уровень благосостояния в течение поколения, они скорее будут рассматривать существующую социально-экономическую систему как несправедливую и начнут претендовать скорее на социальную защиту, нежели на возможность рыночного увеличения собственного дохода. Неравенство в таких обстоятельствах перестает играть роль «стимула» и может приводить к снижению темпов экономического роста в стране.

Россия по показателям неравенства ближе всего к Китаю, Аргентине и Венесуэле. Коэффициент Джини в России такой же, как в Китае (42%) — при огромных различиях в социальной структуре и темпах роста экономики. В Аргентине и Венесуэле коэффициент Джини лишь немногим выше (45%). Более того, у этих стран Латинской Америки примерно одинаковый с Россией уровень ВВП (в 2008 году в России — 14,8 тыс. долл., Аргентине — 13,3 тыс. долл. США на душу населения по ППС в ценах 2005 года). Россия ближе к этим странам не только по глубине, но и по структуре неравенства. Так, распределение доходов между 10%- и 20%-ными группами населения практически идентично, только в России нижние 20% наиболее бедных несколько «богаче» (рис. 2).

Рисунок 2.

Screen Shot 2015-05-15 at 1.04.59 PM

Необходимо принимать во внимание и тот факт, что методика расчета неравенства Росстата и методика, принятая в странах ОЭСР, значительно различаются.5 Расчет глубины неравенства в России по западному образцу может привести к значительной ее переоценке. Тогда, вероятно, окажется, что мы уже догнали такие страны Латинской Америки, как Мексика и Бразилия.

Проблема избыточного неравенства тесно связана с легитимностью существующей в стране глубины неравенства в глазах населения. Отдельные исследования показывают, что нынешняя глубина неравенства представляется нелегитимной большей части россиян.6 Почти 3/4 россиян (71% населения) предъявляют запрос на ее сокращение, однако противников сокращения неравенства в стране всего 9% (опрос ESS, 2008 год).7 При этом россияне по сравнению с другими европейскими странами гораздо более «терпимы» к неравенству по доходам (рис. 3), особенно если принять во внимание реальный уровень неравенства в стране.

Рисунок 3.

Screen Shot 2015-05-15 at 1.07.45 PM

Из всех стран, представленных в выборке (рис. 3), самый высокий коэффициент Джини, отражающий концентрацию доходов, — в России (42,3). Тем не менее запрос на сокращение неравенства у россиян значительно ниже, чем у населения ряда стран, где неравенство по доходам ниже (Франция, Болгария, Португалия, Венгрия, Греция и др.). В связи с этим можно говорить, что россияне довольно толерантны к неравенству.

Согласно результатам опросов и глубинных интервью под преодолением неравенства россияне понимают прежде всего не выравнивание всех по доходу, а предоставление всем равных возможностей зарабатывать (вполне англо-саксонский подход). Таким образом, глубина неравенства по доходам в России является избыточной и нелегитимной. Но одного знания глубины неравенства и ее восприятия населением недостаточно для правильного выбора механизмов ее регулирования. Необходимо понимать структуру неравенства на микроуровне.

АвторСалмина Алла Александровна — к.с.н., научный сотрудник Лаборатории сравнительных исследований массового сознания Экспертного института Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики». 

Источник: Аналитический центр при Правительстве РФ

1. Persson T., Tabellini G. Is Inequality Harmful for Growth? Theory and Evidence // American Economic Review. 1994. 84: 600621.

2. Шевяков А.Ю. Социальное неравенство: тормоз экономического и демографического роста // Журнал «Народонаселение», No 5, 2010. С. 20. 

3. Persson T., Tabellini G. Is inequality harmful for growth? Theory and evidence // American Economic Review. No 84. 1994. P. 600621. Li H., Zou H. Income inequality is not harmful for growth: theory and evidence // Review of development Economics. 1998. No 2. P. 318334.

4. Barro R.J. Inequality, growth and investment. // NBER Working Papers. 1999. No 7038.

5. Всемирный банк при расчете уровня неравенства опирается на данные выборочных опросов населения и характеризует неравенство располагаемых доходов после вычета налогов и обязательных платежей. В то время как в России оценка Росстата — модельная оценка неравенства среднедушевых доходов до каких-либо выплат, что не всегда отражает реальную глубину неравенства и зачастую ее занижает.

6. Салмина А.А. Отношение населения к социальному неравенству: Россия в сравнении с другими европейскими странами // В кн.: XIII Международная научная конференция по проблемам развития экономики и общества. В 4 кн. Кн. 3. / Отв. ред.: Е. Г. Ясин. Кн. 3. — М.: Издательский дом НИУ ВШЭ, 2012. С. 87.

7. Там же. С. 9092. 

Комментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


8 − два =